Утренний туман цеплялся за полуразрушенные шпили города, словно саван. Запах гнили и стоячей воды проникал в каждую щель, напоминая о неизбежном. Багряное солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, окрашивая все вокруг в оттенки крови и отчаяния. Где-то вдалеке раздался душераздирающий крик – последнее эхо жизни, поглощаемой Приливом.
В таверне «Утопленник» было как всегда грязно и шумно. Пьяницы и отбросы общества, собравшиеся здесь, пытались забыть о кошмаре за стенами. Но даже крепкий эль не мог заглушить шепот о грядущем: о пробуждении древних сил, о ритуалах, проводимых в затопленных храмах, о мутантах, рыщущих в поисках новой плоти. Что-то ужасное надвигалось, и даже самые бесчувственные чувствовали это кожей.
Утренний туман цеплялся за полуразрушенные шпили города, словно саван. Запах гнили и стоячей воды проникал в каждую щель, напоминая о неизбежном. Багряное солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, окрашивая все вокруг в оттенки крови и отчаяния. Где-то вдалеке раздался душераздирающий крик – последнее эхо жизни, поглощаемой Приливом.
В таверне «Утопленник» было как всегда грязно и шумно. Пьяницы и отбросы общества, собравшиеся здесь, пытались забыть о кошмаре за стенами. Но даже крепкий эль не мог заглушить шепот о грядущем: о пробуждении древних сил, о ритуалах, проводимых в затопленных храмах, о мутантах, рыщущих в поисках новой плоти. Что-то ужасное надвигалось, и даже самые бесчувственные чувствовали это кожей.