Вспышка. Боль. Тишина. Затем – пронзительный вой сирен, перемежающийся треском ломающегося металла. Запах озона и горелой плоти висит в воздухе. Корабль, когда-то символ надежды, теперь – груда искореженного металла, наполовину погруженная в странные, пульсирующие воды Ксенос-7. За иллюминаторами плещутся биолюминесцентные волны, освещая причудливые, кораллоподобные структуры, простирающиеся до самого горизонта.
В глубине корабля, в полумраке аварийных коридоров, слышится нечто большее, чем просто стоны раненых. Это – шепот. Тихий, настойчивый, проникающий в самую душу. Шепот, обещающий знания и власть, но требующий взамен нечто непостижимое. Шепот, который, кажется, исходит из самой планеты, из глубин её неизведанных тайн.
Вспышка. Боль. Тишина. Затем – пронзительный вой сирен, перемежающийся треском ломающегося металла. Запах озона и горелой плоти висит в воздухе. Корабль, когда-то символ надежды, теперь – груда искореженного металла, наполовину погруженная в странные, пульсирующие воды Ксенос-7. За иллюминаторами плещутся биолюминесцентные волны, освещая причудливые, кораллоподобные структуры, простирающиеся до самого горизонта.
В глубине корабля, в полумраке аварийных коридоров, слышится нечто большее, чем просто стоны раненых. Это – шепот. Тихий, настойчивый, проникающий в самую душу. Шепот, обещающий знания и власть, но требующий взамен нечто непостижимое. Шепот, который, кажется, исходит из самой планеты, из глубин её неизведанных тайн.